f_ragmen_t: (Painkiller)
[personal profile] f_ragmen_t
Думаю, надо выложить тут полную версию моего текста для "Дебюта". Так вот.


Иногда я представляю себе такую ситуацию: я оказался далеко-далеко, один-один, мне плохо-плохо, а рядом – никого и ничего. Нужна помощь, но помощи нет. Нужно, чтобы кто-нибудь пришёл, но никто не приходит. Может быть, кто-нибудь всё-таки придёт? Придут стихи. Как-то раз один современный поэт сочинил экспромтом строчку: «Учи слова, а то они придут». В жизни же получается несколько иначе: учи слова – потом они придут. Сейчас я понимаю, что в жизни есть такие моменты, когда прийти могут только стихи. Я знаю, что ко мне придут «Так любить – что в лицо не узнать…» Сергея Гандлевского, «Вспомнишь её такою…» Виктора Кривулина, «В общем времени, как под одним плащом…» Андрея Нитченко, «Небо не то и темнота не та…» Михаила Гронаса, «Для чего, как на двери небесного рая…» Георгия Иванова и многое другое. Стихи умещаются в памяти целиком. Всё остальное (люди, любимые места, музыка) остаётся внутри лишь в обрывочном виде. Только стихи можно унести с собой куда угодно: в небо, под воду, в тюрьму. Стихотворение – это друг Орфей, который спустится за тобой даже в ад. Во многом за это я люблю, ценю и пишу стихи.

Близкие мне мысли о стихах высказал Дмитрий Веденяпин в интервью сайту polit.ru. Он говорил, что лет в пять у него была мечта – иметь что-то такое, что было бы ничьим, совершенно свободным, и в то же время – принадлежало бы и ему. Лет в 15 в руки к нему попали стихи Мандельштама. Он начал читать и вдруг понял, что его детская мечта сбывается – он понял, что через буквы стихотворения он может попасть в какое-то другое пространство. Стихотворение оказалось для него той самой «свободной» вещью, «летательным аппаратом», внутри которого можно летать, и с ним куда-то перемещаться. В связи с этим мне вспоминается старая история. Однажды я ехал в метро и читал про себя по памяти стихи Георгия Иванова (кажется, это были «На грани таянья и льда…», «Это только бессмысленный рай…» и т.д.) В какой-то момент поезд выехал из туннеля на свет и поехал по мосту над рекой. Я же почему-то подумал, что сейчас мост обрушится, а поезд упадёт в воду. И тут же понял, что с такими стихами мне не страшно. Они превратились в тот самый «летательный аппарат», поддерживающий над возможным падением.

Вопрос по поводу моего места в литературе ставит меня в тупик. Своё место есть у собаки, которую поселили на коврике в прихожей, но поэт не собака. Можно попытаться поселить и меня, например: «Крюков, используя образность Поплавского, пытается соединить её с подвижной пластикой Гронаса и метафизикой Алексея Кубрика». Может быть, в этих словах и есть какой-то смысл, но поэзия – это пространство, бесконечно расширяющееся по всем направлениям. Даже между самыми близкими друг другу авторами есть бесконечные зазоры и просветы. Когда я вижу поэта Кубрика и подхожу к нему, чтобы встать с ним рядом, я смотрю на него, но вижу вместо него то Мандельштама, то Веденяпина, то кого-то ещё, то снова Кубрика. Я протягиваю Кубрику руку, чтобы поздороваться, но обнаруживаю, что рукав моей кофты – это уже не просто рукав, а «рукав-флейта». «Шевелятся черви-пальцы в хризантеме руки». И поздороваться теперь проблематично. Между мной и Кубриком теперь Василий Филиппов. Поэзия – это пространство, постоянно отдаляющее авторов друг от друга при таком же постоянном приближении. Припарковать можно автомобиль, но не поэта. Место поэта на поэтической карте – условность.

В 2006-м году я написал стихотворение, которое начиналось так: «Молодость: / Все волосы на теле – это ресницы, / Но невозможно открыться, вскрыться, проснуться...» Тогда я пытался описать молодость – состояние, когда человек настолько открыт миру, что как будто превращается в один большой объёмный глаз, способный смотреть сразу во все стороны. Проблема лишь в том, что иногда что-то мешает этому глазу открыться. Сейчас я думаю, что это стихотворение описывает не просто человека, а поэта. Поэт в моём представлении похож на подобный глаз, а чтобы увидеть/нащупать/почувствовать текст, поэту нужно «открыться, вскрыться» (просыпаться не обязательно). В таком «вскрывшемся» (вывернутом) состоянии и можно увидеть текст. Возможно, подобным поэтом был уже упоминавшийся Василий Филиппов, чьё поэтическое зрение кажется мне разнонаправленным и всепроникающим. «Зрение моё полнится чудом жизни», – писал он в 1985 году. Форель разбивает лёд. Взгляд режет листья. «Взгляд-ланцет препарирует листья. / Они шуршат, свиваясь в кисейные платья. // Листья лежат в объятьях / Друг у друга. / Осень, наверное, то же, что подруга» (Василий Филиппов). Я пытаюсь увидеть окружающий мир по-новому через язык. Поэзия – своеобразный диалог со всем существующим и несуществующим. Взять хотя бы любого прохожего (придуманного или реального). Почему бы не попытаться поговорить с ним, с его дыханием, с памятью о детстве в его голове, с небом, темнеющим где-то в другой эпохе, с пухлоногим, блеющим на фарси (кто этот персонаж?), с удивлённым умляутом над буквой Ö из книги на непонятном языке. Поэзия – настолько необъятная и сложная вещь, что я не могу о ней говорить. Сдаюсь и замолкаю.
From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

f_ragmen_t: (Default)
f_ragmen_t

May 2016

S M T W T F S
12345 67
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 23rd, 2017 08:05 pm
Powered by Dreamwidth Studios